Зону катания Вербье нам должен был показать фотограф Марк Шапиро – канадец, живущий в Вербье уже 40 лет. Мы встретились внизу и, согласно его плану, поехали прямиком на Мон Фор (3330) – самую высокую точку, куда забрасывают подъемники. Главной целью этого путешествия был вид, открывающийся с Мон Фора: Маттерхорн, Монблан, Юнгфрау и прочие четырехтысячники – разобраться в том, где какая гора, помогают специальные картинки, расставленные на смотровой площадке. Мы встали лицом к Маттерхорну, и Марко в качестве вступления показал многочисленные следы от ски-туров прямо под нами. «Это то, чем славится Вербье, – сказал он. – Километры фантастического «офф-писта», просто фантастического».

Однако для фантастического «офф-писта» пока было маловато снега, поэтому дальше нам предстоял спуск по трассе – а с Мон Фора ведет единственная трасса, чернее черного и вся в буграх. Мы с Марко переглянулись, и они с Димой поехали вниз вдвоем. Я же комфортно спустилась обратно на фуникулере, нахваливая себя за дальновидность.

По дороге мы сделали остановку, чтобы снять Димино катание во всей красе. Я долго крутилась на склоне, ища точку, в которой в объектив попадали бы и Дима, и горы. Марк – а он, на секундочку, пионер фрирайд-фотографии – смотрел на меня с сочувствием и в конце концов спросил, не нужна ли мне его помощь. Я застеснялась и отказалась.

Мы спустились к надувной подушке у трамплина, в воздухе над которой лыжники и сноубордисты вытворяли разные трюки, и тут Марк все-таки отобрал у меня камеру и занял позицию прямо рядом с трамплином. Я притулилась рядом и спросила, чему он учит начинающих фотографов во время своих мастер-классов. «Выбрать удачный пейзаж и попросить лыжника в него въехать», – сказал Марк и нацелил фотоаппарат на горы за подушкой.

Потом мы покатались в районе озера Во – очень красивого. Вербье по версии Марка Шапиро мне нравилось – широкие и не слишком крутые трассы, потрясающие виды, быстрые подъемники (никаких бугелей!). Так что на ланч в ресторане Olympique я поднялась в самом радужном настроении. Фуа-гра в качестве закуски и паста с трюфелями на горячее вознесли его на недосягаемые высоты.

Разговор за ланчем шел, в том числе, о разных местах, где бывал Марк. В частности, он участвовал в экспедиции на Эверест с Домиником Перре и Жаном Труйе, которые хотели спуститься с вершины на лыжах и сноуборде соответственно. Три месяца они прожили на высоте 5000 м, однако погода так и не позволила подняться на самый верх: все три попытки провалились, и экспедиция была признана неудачной. Для Марка, правда, в меньшей степени, поскольку у него осталось множество фотографий – Эвереста, тибетцев, лагеря, где они жили.

Мы выпили еще по кофе, разглядывая горы сквозь олимпийскую символику на стеклах, и, сытые и довольные, поехали в сторону спуска в местечко Tortin. Как говорится, ничто не предвещало…

Марк привез нас к северному склону горы Chassoure – после снегопада фрирайдеры готовы платить деньги, чтобы очутиться здесь раньше прочих. Склон широкий, но к удобному началу спуска ведет траверс. И за траверсом было не разглядеть реального положения дел – того, насколько крут этот склон и как долго придется по нему спускаться в моей обычной манере покорения черных трасс, то есть на попе.

Нет, я все-таки сделала это. Минут через 20, со слезами на глазах, под извинения испуганного Марка я доскреблась-таки до трассы через все бугры и рухнула на колени, не в силах больше стоять. И Марк подвел итог этого путешествия, выбрав самые верные и правильные слова. «Представьте, как здесь хорошо после большого снегопада», – сказал он, лучезарно улыбаясь. И я сразу перестала сердиться, несмотря на отбитую попу и снег, таявший под курткой. Потому что на них сердиться невозможно – натурально, это же дети гор.